По Тибету

 

Сегодня мы едем уже в Тибет, первый пункт Гуанинщао, до этого был еще Китай. Теперь наше утро начинается с «бонжур» и «таше деле» вместо «нихау».

Я спросила у Доржи: Как он познакомился с женой? Он продолжает очень откровенный рассказ о себе. Обычно родители выбирают жену и мужа детям.

Его младший брат хорошо готовит и знает английский. Он работал поваром в Ченду, где познакомился с китаянкой, которая учила брата китайскому, а он ее английскому. В итоге они поженились и в последствие переехали в Шанхай. У них родились двое детей, жена владела рестораном. Но брат очень скучал в совершенно чужом городе, в итоге он развелся и приехал на родину и живет с Доржи.

Когда тибетцы знакомятся, то парень берет у понравившейся девушки какую-нибудь вещь: шарф или кольцо. Девушка приходит к парню и они разговаривают. Если парень нравился девушке, то они продолжают общение. Если парень не нравился, то она просто забирает свою вещь.

Друг Доржи – лама сказал ему, что в одной деревне есть красивая девушка. Так как друг – лама и ему не по сану заниматься сватовством, то пришлось привлечь брата друга, который позвал девушку. 2 года они дружили, периодически только встречались. В итоге она сказала, что если они не поженятся, то мама найдет ей другого парня. Он привез ее к себе домой, но семья ее не приняла, так как она была из бедной семьи. В семье было 12 детей – футбольная команда и у них был всего 1 як.  Родственники смотрели на нее сурово (как он показал) и не общались. Через год у них родился ребенок и родственники смягчились. Тибетцы любят маленьких детей.

Они жили в деревне, выращивали овощи, но денег не хватало. Потом они открыли ресторан в городе, где готовит его брат, который научился готовить в Непале. Он готовит тибетские, китайские и европейские блюда. Им стало финансово легче и они купили квартиру. Они живут втроем, жена и два мужа, братья. Доржи счастлив, что брат живет с ним. Когда он в отъезде, брат заботится о его семье. Это тибетская традиция: если муж умирает, то жена переходит брату, т.е. не остается одна. Иногда мужчина может жениться на сестрах. Когда Доржи дома, то он имеет преимущества. Обычно, если кто-то спит с женой, то на двери вывешивается специальный знак. Когда его спросили о ревности, он сказал, что ничего подобного нет. Они очень близки с братом. Он привел аналогию, что сломать одну палку легко, а сломать две, три палки гораздо труднее.

После 7-часового переезда, часть которого мы опять преодолели на небольших машинах по горным склонам, мы прибыли в Гуанинь Храм или Second Potala Palace. Храм находится в горах, на которых от вершины до вершины тянутся электрические провода. Как они их протягивают мне вообще не понятно. Так же от горы к горе проложены мосты, которые соединяют вершины гор.

По дороге, идущей вдоль горных речек, мы видели много паломников. Храм Гуанинь - значимое место паломничества в этом регионе Тибета, второй после Поталы. Он посвящен Авалокитасваре или Будде Сострадания, который смотрел вниз за нуждающимися в помощи. Для многих верующих, которым далеко идти в Лхасу, чтобы выразить почтение Бодхисатве Гуанинь, совершают паломничество именно сюда.

Мы встретили группу молодежи, которые пришли поклониться в храм. Так как паломничество совершается пешком, то очевидно шли они не один день. Паломничество в Лхасу тибетцы совершают тоже пешком. Доржи рассказал, как однажды видел семью, идущую в Лхасу, а позже они возвращались уже с ребеночком (мама с младенцев сидела в повозке). Их поход занял 1,5 года. Большинство тибетцев очень верующие. Но наш проводник Доржи – буддист, но не фанат. Как он сказал, что если только молиться и ничего не делать, то ничего не произойдет. Его семья говорит, что он как китаец. На самом деле он столько прошел и не сломался. Много работает с китайцами и людьми западного толка, поэтому его мировоззрение несколько отличается от настоящего тибетского. Его жена и ее мама строго соблюдают все ритуалы и верят в провидение.

Мы присутствовали на молебне, нас приветствовали хадаками (шелковые шарфы преподносятся в знак уважения), подарили танки (буддийские иконы), каждого благословили и прочитали за нас молитву. Для верующих благословение в Храме Гуанинь становится мечтой жизни.

Вечером нас заселили в гостиницу Tara Linka, расположенной на высоте 2600 метров. За спинами рецепшн на стене была очень красивое изображение Зеленой Тары, богини, покровительницы женщин. Когда наши автобусы подъехали к гостинице нас встречали и заносили багаж молоденькие девочки. Некоторые девочки тащили через ступеньки сразу по 2 больших чемодана. Вероятно, девочки привыкли к физической работе и сама возможность работы для них ценность.

За ужином отметили день рождения двух женщин из группы: Надин из Франции исполнилось 80 лет, второй женщине лет 60. Спели им поздравления на трех языках и покушали тортики. Было весело.

Гостиница на этот раз была проще. Само здание и оборудование дорогие, но не ухоженные. За этим угадывалось, что хозяева, скорее всего тибетцы. Номер довольно прохладный, белье сыроватое и не очень свежее. Я вспомнила про такое же белье в поездах в советские времена. Когда пытались нагреть комнату, не добились никакого результата. Номера гостиниц в Тибете нагреваются только вечером, после 6 часов и рано утром. Днем включать отопление бесполезно. Зато теплые унитазы и кровати с подогревом, по-моему, это очень разумная экономия. Спали под шелест горной речки, которая бежала почти под стеной гостиницы.

Рано утром опять загрузились в автобусы и двинулись еще выше в Даджин монастырь. Ехали долго из-за пробок, водитель дерзко обгонял почти всех подряд. Мы сидели в тревожном напряжении, а молодежь восклицала «ой-ля-ля» и апплодировала. По дороге встречали лохматых обезьян – тибетских макак, которые семьями сидели вдоль дорог.

При въезде в Тибет проверяют паспорта. Мы приготовились, но наши автобусы пропустили, видимо, благодаря нашему Доржи и т.к. мы организованная группа.

По дороге мы не встретили ни одного полицейского, зато очень часто проезжали чек-посты и повсюду камеры. В общем, если есть какое-то нарушение, то оно фиксируется и все делается автоматически. Оплата производится через телефон.

Мы заехали в провинцию Ганжи. Здесь и там видны красивые, яркие, сверкающие золотом монастыри, их в провинции 47. В каждой семье как минимум 1 ребенок уходит в монастырь. Как я читала, это больше связано с тем, что в монастыре жизнь «проще», еда и постель обеспечены.

Младшая сестра Доржи, когда жила в Индии очень сильно тосковала по дому. Она себя очень плохо чувствовала, но стеснялась и никому ничего не говорила в течение года. В Непале старший брат показал ее врачу, который поставил ей диагноз: рак груди. На тот момент ей было 17 лет. Врач сказал, что она безнадежная. Брат решил срочно отвезти ее домой, пока не поздно. Вернувшись домой она полностью излечилась и решила уйти в монастырь. Сейчас ей 25 лет. Из-за ограничений она не может находиться в монастыре и живет при монастыре.

Сейчас, когда Тибет – часть Китая, в монастырь берут только с 18 лет. До этого они должны окончить школу. Но монастыри в особых случаях берут детей младше и скрывают их.

В Даджин монастыре нас принял живой Будда Пудок у себя дома. Нам раздали шарики цампы (сырое тесто из молотого ячменя – самая популярная еда в Тибете), чтобы мы покатали их по проблемным, болезненным местам на теле, в основном – сердце. После чего вы выдохнули на них, избавляясь от всего плохого, сильно сжали шарики, оставляя отпечатки. После чего их собрали, чтобы сжечь в очищающем огне. Лама Пудок прочитал молитву, а мы медитировали. Благословил каждого из нас, самой старшей участнице группы вручил особый подарок за то, что в таком почтенном возрасте, она приехала из такого далека.

По пути в гостиницу мы заехали на смотровую площадку (высота 3290 метров) и надо преодолеть несколько длинных пролетов лестницы. Здесь мы начали реально ощущать высоту: сложно сделать глубокий вдох, при быстрых движениях появлялась одышка. По мере подъема по лестнице, народ все больше останавливался, не решаясь продолжать подъем. Молодежь поднялась быстро и резво бегала с одной сопки на другую. Когда я все-таки добралась до самой высокой площадки, оказалось, что батарейки в фотоаппарате сели, а телефон я оставила внизу.

Очевидно, это была возможность без суеты расслабиться и насладиться удивительным пейзажем на долину Доржи (здесь находится его деревня). Со всех сторон величественные горы. На севере на склоне горы на тибетском языке выложено «Ом Мани Падме Хум» (мантра олицетворяет собой чистоту тела, речи и ума Будды), на южной стороне – высоченные снежные горные склоны, на западе – склоняющееся солнце, на востоке – зеленые склоны. В этот момент я чувствовала себя в шкуре Доржи, как тибетцы я еще долго буду вспоминать эти особые ощущения!

Вечером в гостинице Надин попросила о консультации. Ей 80 лет, 3 месяца назад она сломала голень при восхождении на гору в Швейцарии и сейчас у нее там металлический штырь. Она жалуется на неустойчивость в коленном суставе и напряжение в голеностопном суставе. Моему удивлению не было предела: что же заставило ее двинуться в такой путь в ее состоянии. Она сказала, что не может сидеть дома. В прошлом году она ходила в Непал, собирается опять идти в следующем году. Я поставила ей зернышки на соответствие перелома и показала твист движения. На самом деле ей нужен некоторый покой, во всяком случае не такое напряжение как в наших горных походах.

Вечером мы включили телевизор и смотрели передачи на китайском, английском и даже русском языках.